Перспективная тревога: как коронавирус повлиял на петербургских психотерапевтов?
#Про городПро людей

Перспективная тревога: как коронавирус повлиял на петербургских психотерапевтов?

«Поребрик.Медиа» рассказывает о том, как все тотально задолбались, когда специалисты начнут вести прием в 3D шлемах и почему пандемия сделала психотерапию более популярной и доступной. А еще напоминает, что помощь нужна всем, даже самым сильным, и просить ее — совсем не стыдно.

Коронавирус перетряхнул все на свете, в том числе и сферу психотерапии. Пандемия не только поставила специалистов перед новыми вызовами, но и дала новые возможности. 

В феврале 2020 года в авторитетном журнале Lancet вышло большое исследование о влиянии изоляции на психологическое здоровье — авторы изучили более 200 статей, посвященных известным эпидемиям (например, вспышке лихорадки Эбола в 2014 году и SARS в 2003 году). Выводы сделали неутешительные: изоляция может повысить уровень тревожности, бессонницы и эмоциональной нестабильности и привести к посттравматическому синдрому и депрессии.

В I квартале 2020 года россияне стали в четыре раза чаще обращаться к психологам и психотерапевтам по сравнению с тем же периодом прошлого года. Конечно, в нынешних условиях вырос объем онлайн-рынка, а в июле исследователи из университета Макмастера пришли к неожиданному выводу:  когнитивно-поведенческая терапия в онлайне работает даже эффективнее, чем при личной встрече. Исследования проводились с 2003 по 2018 год в США и Европе. Ученые выяснили, что пациенты оценивают лечение в приложениях, чатах и видеоконференциях так же, как и очное, а симптомы различных расстройств исчезают даже быстрее.

Исследование из Европы — это интересно, но как работает психотерапия рядом с нами, в Петербурге, и что изменилось во время пандемии?

Специалисты института «Гармония» рассказывают, что начали свой путь еще в 1988 году в виде кооператива и вместе со страной пережили несколько кризисов, так что потрясения для них не в новинку. С конца марта организация полностью перешла на удаленку. Почти всех клиентов удалось сохранить, не досчитались только детей и подростков — работу с ними перевести в онлайн почти невозможно.

При этом вопреки всероссийскому тренду количество первичных клиентов за II квартал 2020 года уменьшилось в два раза по сравнению с I кварталом. Самый большой спад пришелся на апрель, но сейчас спрос постепенно восстанавливается. Как говорят в «Гармонии», во время пандемии какие-то проблемы и переживания обострились, у кого-то появилось время на терапию.

Чтобы понять, как эпидемия влияет на частные случаи, а не на общую статистику, «Поребрик» задал вопросы о ковидной психотерапии двум специалистам из Петербурга — Илье Лысенко и Евгении Мисюченко.

Как изменилось количество ваших клиентов с конца марта?

Женя:

Количество клиентов осталось примерно тем же. Несколько человек закончили работу перед самым карантином, почти с половиной мы теперь работаем раз в две недели. Сначала это напугало, но буквально в течение трех недель пришло еще 5 новых клиентов, и это выровняло баланс.

Илья:

Количество клиентов выросло в 2—2,5 раза. При этом на семейную терапию ко мне записываются в 4 раза чаще. За три месяца у меня было такое же количество семейных консультаций, как за прошлый год. Конечно, в апреле было страшно — некоторые клиенты взяли паузу, много было тревоги, связанной с тем, что люди потеряют доходы. Но, на мой взгляд, те клиенты, которые не сократили расходы на терапию или впервые обратились за помощью очень многое выиграли. Таких клиентов оказалось много, все психотерапевты сейчас в работе.

Всем ли удобен онлайн-формат? Возможно, в каких-то случаях он работает не так эффективно, как оффлайн?

Женя:

Никто не обрадовался переходу в онлайн. С двумя клиентами мы потратили по целой сессии, чтобы обсудить переживания по поводу смены формата. Первые 1—2 сессии онлайн уходили на устаканивание, на это время эффективность снижалась. Но уже через пару встреч возвращалось к норме. 

Меньше всего онлайн подходит тем, с кем в работе основной инструмент — это построение контакта с терапевтом, работа в «здесь и сейчас». В онлайне легче «выпасть» из контакта, хуже видно невербальные проявления, сложнее держать напряжение. Еще сложнее вести онлайн, если консультация кризисная. 

Сложно работать в онлайне, если клиент не может обеспечить себе уединенное место. Нарушается конфиденциальность, повышается тревога, в первую очередь это небезопасно для самого клиента. Пожалуй, сложнее всего тем, кто в данный момент находится в ситуации домашнего насилия. Для таких людей возможность выбраться в кабинет — это островок свободы и спокойствия.

Илья:

Мне как терапевту онлайн оказался очень удобен, потому что у меня недавно родился ребенок — теперь я могу не тратить время на дорогу и много времени проводить с семьей. Сначала все были в шоке, многие не хотели переходить в онлайн, недели на 2 работы стало очень мало, по постепенно люди стали возвращаться. 

На мой взгляд, эффективность работы в сети не ниже, чем в оффлайне, просто и там, и там есть свои плюсы и минусы. Для меня, например, физически тяжело весь день смотреть в экран — и голова болит, и глаза болят, и со связью бывают проблемы. Некоторым клиентам онлайн формат нравится больше — они чувствуют себя безопаснее.

Как говорят коллеги, даже танцевально-двигательная терапия может проходить в сети. Я считаю, что онлайн в любом случае лучше, чем ничего, а когда человек осваивается — разницы уже нет.

С какими запросами во время самоизоляции люди стали приходить чаще?

Женя:

Тревога повысилась у всех. Даже те, кого напрямую не коснулся коронавирус, почувствовали нарастающее напряжение. С каждым клиентом мы так или иначе разбирали ситуацию с коронавирусом: у кого-то отменился отпуск, кто-то потерял в деньгах, кто-то беспокоится за пожилых родственников, кто-то оказался запертым с мужем и детьми в четырех стенах и задыхается от нехватки личного пространства (это, кстати, одна из самых частых историй).

Я считаю, что мне повезло. Никто из моих клиентов не пострадал от домашнего насилия, не лишился всех средств к существованию, не оказался в критической ситуации. Но устали абсолютно все.

Самыми частыми запросами оказались «как мне стать более продуктивным» и «как мне теперь строить свою жизнь». Чтобы стать более продуктивным, для начала нужно заметить свое состояние: вы тотально задолбались, в тревоге, напряжении, неопределенности и с ресурсами на исходе. Невозможно выжать из себя еще немного продуктивности, если сил нет. Поэтому основным фокусом было направление внимания на себя, отслеживание своего состояния и поиск дополнительных источников ресурсов.

Илья:

У многих людей обострились межличностные конфликты дома и на работе. Постоянное пребывание друг с другом в четырех стенах обостряет любые конфликты. Переход на удаленную работу тоже не для всех стал благом — размываются границы между личным и рабочим временем, работодатели тревожатся, что работники могут отлынивать, и давят и контролируют еще сильнее. 

Из-за проблем во многих бизнесах количество задач увеличилось. За время пандемии подросла статистика разводов и семейных конфликтов. Еще одна проблема — стресс у детей и подростков из-за дистанционной учебы. В целом я бы сказал, что люди обращаются со стандартными запросами, просто этих обращений стало больше.

Как пандемия повлияла на ваши доходы?

Женя:

Доходы уменьшились примерно на 20% — многие мои клиенты работают в отраслях, пострадавших от коронавируса, и потеряли в деньгах. Поэтому мы перешли на поддерживающий формат встреч — раз в две недели. Но за карантин увеличилось количество новых запросов, что позволило выровнять ситуацию.

Онлайн формат всегда стоил дешевле из-за вычета стоимости арендной платы. Но я скорее сэкономила во времени, чем в деньгах.

Илья:

Количество обращений выросло, соответственно, выросли и доходы. Благодаря отказу от аренды 10% моих ежемесячных расходов исчезли. 

В чем сложность групповой терапии в онлайне? Как такой формат повлиял на участников и на динамику в ваших группах?

Женя:

За время карантина я провела в онлайне две группы. Важно, что обе были не терапевтическими. Группа поддержки была направлена, собственно, на поддержку участников, обеспечивала им безопасное пространство, в котором можно было выговориться. Группа по переосмыслению опыта была направлена на поиск ресурсов и путей выхода из сложных жизненных ситуаций. 

Такие форматы вести в онлайне гораздо проще, они не настолько «глубокие», как терапевтическая группа, не требуют такой вовлеченности, направлены на решение конкретных проблем и могут быть краткосрочными. 

Групповая терапия онлайн имеет свои особенности. Нельзя сказать, что она менее эффективна, но определенно имеет свои ограничения. Те группы, которые провели мы с коллегами, показали отличные результаты, ничем не хуже очных. Но все же это были не терапевтические группы. В онлайн группах не хватает «живого» контакта, глаза в глаза, возможности телесных проявлений (например, объятий), сложнее считывать эмоции собеседника. «Это он на меня косо смотрит или пытается разглядеть экран?».

Сложнее долго удерживать внимание. Начиная от банального «болят глаза от долгого сидения за компьютером» и заканчивая организацией личного пространства, где ты будешь один. Все оффлайн группы на время карантина были приостановлены. Те, которые еще не успели стартовать, распущены с возвратом средств. Я знаю, что практически все мои знакомые коллеги сделали так же.

Илья:

Я перевел существующую группу из оффлайна в онлайн, а потом набрал еще одну группу в онлайне. Сложность в том, что кому-то просто не подходит этот формат — некоторым сложно концентрироваться на экране, а не на реальных фигурах, сидящих слева и справа. Но таких людей меньшинство, и в моем случае спрос на групповую терапию онлайн оказался не ниже, чем в оффлайне. 

Бывают проблемы со связью, особенно учитывая, что клиенты у меня из разных стран. Недавно выяснилось, что в Крыму есть санкции в отношении Zoom, и добиться хорошей связи легальными способами — настоящий вызов для людей из этого региона. Еще были сложности в модерации — кто за кем говорит, как это происходит. В работу группы пришлось внести больше структуры, но, на мой взгляд, группа от этого ничего не потеряла, а наоборот многое выиграла. Глубина работы от оффлайн-режима никак не пострадала.

У меня есть объяснение, почему работа в онлайне ничем не уступает оффлайну. Когда мы общаемся с человеком в сети, мы все равно общаемся не с экраном, а с образом, который представляем в эту секунду. Мы можем видеть этот образ в реальности, во сне или на экране ноутбука, и наш мозг во всех случаях работает похожим образом, а реакции у нас всегда такие же живые, как и при очном общении. 

Принимаете ли вы сейчас клиентов вживую и как защищаете их здоровье?

Женя:

С 26 июня дважды в неделю я веду очный прием. Между клиентами ставлю перерывы по полчаса, за это время протираю и проветриваю помещение. В день принимаю не больше четырех человек. Слежу за статистикой и показателям заболеваемости, при необходимости снова перейду полностью в онлайн формат. 

Со всеми новыми клиентами я работаю в онлайн режиме до полного окончания пандемии с возможностью после перейти на очные встречи, если человек из Петербурга. Рассчитываю возобновить полноценный очный прием в октябре, но тут уж как пойдет.

Илья:

Я потихоньку возвращаюсь в оффлайн режим, несколько консультаций в неделю веду очно. У нас в центре постоянно проводится дезинфекция, всем клиентам выдают перчатки и маски. Но люди обычно не сильно парятся на эту тему. 

Мне нравится общаться вживую, но не всегда удобно ездить по городу. Я был бы рад, если бы можно пару дней в неделю работать вживую, а остальное время — в онлайне. 

Как вы оцениваете влияние коронавируса на сферу психотерапии?

Женя:

Кризисные ситуации всегда были зоной роста. Пандемия так или иначе негативно отразилась на каждом из нас, но она дала толчок к развитию онлайна и обострила конфликты, тем самым показав необходимость их разрешения. Такие проблемы, как домашнее насилие, возрастная дискриминация, сложности уязвимых групп стали более видимыми.

СМИ стали активнее освещать темы, связанные с тревогой, конфликтами, насилием, коллеги стали активнее заниматься психпросветом, появилось множество бюджетных или бесплатных форм психологической помощи. Коллеги из кризисного центра для женщин «ИНГО» рассказали, что за последние месяцы количество обращений увеличилось на 300%. Я хочу верить, что эти цифры — не только показатель увеличившегося количества насилия, но и большей информированности населения о возможности получения помощи.

Илья:

В этом году в конце июня в Москве должен был проходить Девятый всемирный психотерапевтический конгресс. Его перенесли на следующий год, а вместо него прошел так называемый преконгресс — похожее мероприятие с мировыми лидерами в области психотерапии, и он весь был в онлайне с переводом на разные языки. Спикеры очень много говорили о будущем психотерапии и о переходе в онлайн. 

Очень интересные были фантазии, например о том, что скоро терапевту и клиентам можно будет общаться в 3D шлемах, выбирать разные эпохи, костюмы. Или даже воссоздавать травмирующие ситуации, чтобы клиент перепроживал бы их по-новому — например, дал бы отпор насильнику, которому когда-то не смог оказать сопротивления, и восстановил бы свой «плюс». Фантазий сейчас очень много, как и технических возможностей, и это очень интересная и перспективная история. 

Я думаю, что коронавирус сделал психотерапию более популярной и доступной. У людей появляется больше доверия и ощущения, что это нормальная помощь, она для здоровых людей, а не только для психически больных, как говорится в некоторых мифах. Конечно, пандемия — это вызов, но одновременно она открыла для специалистов очень много возможностей. 

Можете дать нашим читателям общие советы по борьбе с тревогой? Есть ощущение, что сейчас это всеобщая проблема.

Женя:

Прежде всего признайте, что вы тревожитесь и это нормально. Ситуация неожиданная, в ней много переменных, она так или иначе влияет на вашу жизнь, поэтому тревожиться — естественно. Но важно, чтобы тревога не переросла в панику. Разделите сферы, на которые вы можете повлиять и на которые не можете. Вы не можете отвечать за ситуацию в стране и мире, за экономику, влиять на других людей. С этим нужно просто смириться. 

Можно составлять небольшие планы на день и выполнять их. Чем конкретнее будет ваш план, тем легче. Тревогу снижает ощущение контроля. Вспомните, что вам помогает справиться со стрессом. Например, тренировки и спорт, рисование, готовка, душ. Составьте ресурсные списки. Обязательно впишите туда базовые потребности — сон (8—9 часов в день), еда (3—4 приема), физическая активность. 

Разделяйте свои переживания с близкими. «Раздели свою радость — и ее станет в два раза больше, поделись печалью — и ее станет в два раза меньше». И не забывайте: помощь нужна всем, даже самым сильным, и просить ее — совсем не стыдно.

Илья:

Я думаю, что сейчас общий уровень тревожности спадает, а в апреле он был зашкаливающим. При этом фоновая тревога остается. Но тревога бывает разная, и не с любой нужно бороться. Всегда есть какая-то неопределенность, которая вызывает тревогу, и это неплохо — она побуждает к каким-то действиям. Другое дело, если тревога зашкаливает и не дает ни на чем сосредоточиться или мешает сну. Лучше в таком случае обратиться к специалисту.

Если нет такой возможности — я советую осваивать любые дыхательные практики, их очень много. У меня самого есть 3—4 любимых упражнения. Давайте себе умеренную кардионагрузку. Необязательно бегать и создавать себе лишний стресс перегрузками, можно просто погулять несколько раз за день. Еще помогает медитация. Есть очень много медитаций на замедление и успокоение, я даю их клиентам, родным, да и сам иногда использую.

Пётр Сапожников для «Поребрик Медиа»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Будем вместе
Метки
Показать
Новости SMI2

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to top button
Close

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: