"Медики всегда – военные". Разговор с создательницей стены памяти на Малой Садовой
ИнтервьюПро город

«Медики всегда – военные». Разговор с создательницей стены памяти на Малой Садовой

Несколько дней назад забор на Малой Садовой у здания комитета по здравоохранению превратился в мемориал – на нем появились фамилии погибших от коронавируса петербургских медиков, люди приносят туда цветы и медицинские маски.

О том, как эта стена появилась «Поребрик.Медиа» поговорил с её создательницей, руководительницей проектов фонда «Астарта» Ириной Масловой.

Как возникла идея создания стены памяти?

Это очень тяжелый вопрос. В определенный момент мы все с вами увидели информацию о 27 погибших от коронавируса петербуржцев. Из них девять — медики. Девять! То есть, каждый третий. Когда в Петербурге был теракт, то люди несли цветы в метро, когда рухнул самолет из Шарм-эш-Шейха, цветы появились в Пулково у входа в здание. Нам было понятно, что всё это – трагедии одного уровня для города.

Малая Садовая – это центр города, то место, где [находятся] комитет здравоохранения, Роспотребнадзор. Это то место, куда можно прийти и вспомнить тех, кто сейчас «на войне». Поэтому и появились таблички. Люди стали нести к ним цветы. Появились даже цветы в горшочке. Мужчина из соседнего дома сообщил, что может приходить и поливать их водой. Некоторые стали приносить маски для нуждающихся.

Моя мать врач, я сама все детство провела рядом с ней в больнице. Когда после девятого класса я сказала ей, что хочу поступать в медучилище, то она мне сказала: «Только через мой труп!». Спустя много лет, тоже накануне Дня Победы, мы с ней разговаривали об этом, и она мне сказала, что медики это всегда — военные, как только начинается война, они идут спасать людей. Все они проходили через военную кафедру, все они военнообязанные. И сейчас действительно очень страшно. Почти у каждой больницы есть список тех, кого им не хватает. Кто нас лечить будет?

Сколько сейчас рамок с фамилиями висит на стене?

Изначально было девять фамилий. Потом к ним прибавилась ещё одна. Сейчас стало известно об 11-м медике, скончавшемся от коронавируса. Нужно где-то добыть рамку, потому что в моём офисе свободные рамки закончились. Надеюсь, мы завтра (5 мая, — прим. «Поребрик Медиа») полностью сможем поменять таблички, сделать их не промокаемыми, и сделать 11-ю. Но надо понимать, что не всех признают погибшими от коронавируса, число реальных жертв мы не знаем.

Ирина Маслова (фото со страницы в Facebook)

Сталкивались ли вы с какой-то реакцией от правоохранительных органов?

Когда я на месте этой стены давала интервью голландским журналистам, то подошли полицейские и попросили документы. К тому моменту я уже сдала тест на антитела к коронавирусу, и он показал положительный результат. Я показала полицейским свой паспорт и справку об антителах. Они спросили меня, зачем я это делаю. Я ответила, что если эта стена памяти будет огромной, то ни меня, ни вас уже будет некому спасать. Я увидела в их глазах понимание. Больше никаких затруднений не было. Малая Садовая – пешеходная улица, к стене спокойно подходят люди. Возложить туда цветы можно даже бесконтактно – в городе есть услуги доставки цветов, когда достаточно назвать только адрес,

Вы говорите об антителах, то есть у вас уже был коронавирус?

Очевидно, я переболела им в лёгкой форме. Как бы [глава Роспотребнадзора Анна] Попова не рассказывала нам, что вирус пришёл в город в марте, в конце февраля у нас в офисе был тренинг, и после трёх дней тренинга с симптомами ОРВИ свалились все. И тренеры, которые уехали, и все сотрудники офиса. Причём заразили своих домашних.

Как вы оцениваете защиту петербургских медиков от коронавируса?

Я скажу странную вещь, но самая безопасная больница и вообще самое безопасное место в городе – это больница Боткина. Профессионалы, которые там работают — это единственные врачи, которые понимают, что такое инфекционное заболевание. Они привыкли к этому. Если бы наш комитет по здравоохранению и Роспотребнадзор были бы более открытыми, и город бы понимал, что происходит, ситуация была бы другой. Ты начинаешь врать, скрывать, недоговаривать, возникают и суждения «да это всё фигня, не порите глупости». Почему нельзя сделать информацию доступной, чтобы люди знали, в какой больнице сколько людей лежат с коронавирусом, сколько на ИВЛ, сколько с пневмонией, сколько выписалось, сколько умерло? Ведь вся эта информация каждый день собирается. Почему не озвучиваются данные по внебольничной пневмонии? Она ведь давно уже не внебольничная, а внутрибольничная. Когда происходят вспышки, то сложно определить, что это – коронавирус или пневмония.

фото на обложке: Давид Френкель / Медиазона

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Будем вместе
Метки
Показать
Новости SMI2

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to top button
Close

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: