О земном

Ну чума! Как Петербург боролся с эпидемиями в XVIII, XIX и XX веке

Последние дни информационное пространство Петербурга захватили новости о борьбе с коронавирусом. В настоящий момент в городе всего два подтвержденных случая нового заболевания, но магазины и рестораны просят закупать маски, студентам запрещают целоваться и обниматься, а на границе туристов из Финляндии тщательно проверяют на наличие вируса.

Несколько раз Петербургу уже удавалось спасаться от эпидемий (или хотя бы максимально снизить число заболевших). «Поребрик.Медиа» расскажет о том, как это было в XVIII, XIX и XX веках.

Как Петербург от московской чумы спасался

В ноябре 1770 года, во время правления Екатерины II, чума дошла до России. Первым погибшим от нее в Московском генеральном госпитале стал привезённый из армии офицер. Вслед за ним скончались врачи, которые его лечили. Болезнь начала гулять по столице.

Уже в июле 1771 года эпидемия достигла своего пика – количество погибших стало измеряться десятками тысяч. В Москве царила паника. Чума поражала, в первую очередь, бедных жителей города. Знать спасалась бегством, желая скорее покинуть Москву. Начались бунты. Взволнованные жители первопрестольной убили архиепископа Амвросия за то, что тот, опасаясь массовых заражений, отказался устраивать молебны перед «чудодейственной» иконой Божьей матери. Были разгромлены карантинные дома и больницы, от рук бунтовщиков чуть не погиб доктор и эпидемиолог Данило Самойлович. Чтобы расправиться с бунтовщиками и предотвратить распространение чумы за пределы Москвы, Екатерина II отправила туда графа Григория Орлова.

Прибыв в первопрестольную, он приказал открыть новые карантины, создать специализированные изолированные инфекционные больницы, увеличить число больниц общих практик и поднять жалованье докторам. Город разделили на 27 участков, на территории которых производился учёт и изоляция больных, а также вывоз умерших. Заражённым, прошедшим курс лечения в больнице, предлагали материальную поддержку. Женатых людей, выписавшихся из больницы, награждали по 10 рублей, холостых — по 5. Эта мера стала самым эффективным средством по привлечению людей в карантины и по борьбе с чумой, чем самые строгие запреты.

Если в сентябре от чумы в Москве скончалось 21,5 тысяч человек, то в октябре — 17,5 тысячи, в ноябре — 5,2 тысячи, а в декабре — 805 человек. За территорию города болезнь не распространилась и Петербург не коснулась. В Москве же от чумы скончалось более 100 тысяч человек.

Как Николай I холерный бунт прекратил

Одно из самых страшных заболеваний прошлых веков настигало Петербург минимум семь раз. Эпидемия холеры, которая началась в июне 1831 года, могла обернуться для города десятками тысяч заболевших. И одной из причин катастрофы могла бы стать паника, охватившая город.

Сразу поле первых заболевших в Петербург был закрыт въезд. После вышел указ о том, чтобы холерные больные не ходили по улицам и не заражали окружающих. Полиция находила больных и силой отвозила их в лазареты. Но стражи порядка перестарались и начали свозить в лазареты всех, кто просто чихнул или подавился: абсолютно здоровые люди внезапно оказывались в палатах.

Горожанам это, конечно же, не понравилось. Некоторые силой вырывались из рук полицейских, другие начали распространять слухи о том, что никакой холеры нет – это всё выдумки врачей, настоящий заговор. В итоге 22 июня начался бунт. Люди громили всё вокруг, ловили холерные кареты и выпускали из них больных, а сами кареты разламывали на части. Были разгромлены холерные лазареты на Сенной и Большой Подъяческой, убиты врачи.

Считается, что прекратил бунт лично Николай I. Он приехал на Сенную площадь, вышел из кареты и произнёс грозную речь. Зачинщики бунта были высечены розгами и отправлены в Сибирь, а остальные в слезах молили у государя прощение. Тем временем, холера пошла на спад, и 31 августа было объявлено о прекращении эпидемии.

Заваленный трупами Ленинград

За время блокады в Ленинграде погибло до полутора миллионов человек. Точной цифры не знает никто, известно лишь, что с 1 июля 1941-го (ещё до блокады, но уже после начала бомбёжек) по 1 июля 1942-го в городе было похоронено 1 093 695 тел. Это число могло бы быть ещё больше, если бы в блокадном Ленинграде началась эпидемия.

Для этого были все предпосылки. В декабре 1941 года Управление предприятиями коммунального обслуживания города Ленинграда уже не успевало хоронить людей, участились случаи подкидывания тел. Если в декабре трупы еще как-то транспортировались на кладбища, то уже в январе их стали подкидывать к больницам, поликлиникам, выбрасывать на лестницы, во дворы. Предприятия и организации тайком грузовиками вывозили трупы на близлежащие к кладбищам улицы.

Участились случаи каннибализма. На кладбищах можно было встретить трупы, от которых оставались только головы и ступни. Очевидцы вспоминают, что, к примеру, Еврейское кладбище больше походило на мясобойню. Трупы похищались с улиц, с кладбищ, из квартир.

Город бросил все силы на то, чтобы хоронить тела. Подрывников и копальщиков приравняли к фронтовикам. Они получали пайку водки. Водителям грузовиков за каждую вторую и последующую ходку выдавали дополнительно по 100 грамм хлеба и 100 грамм водки или вина. Но ситуация стала ещё опаснее весной, когда из-под снега стали появляться останки тел. Возросла опасность эпидемии. Трупы стали сжигать. В день по полторы тысячи тел.

В документе за подписью начальника УПКО Ленгорсовета А. Карпущенкова говорится следующее: «Результат работы достигнут хороший — и город и его население, пережив небывалые лишения, после такого массового захоронения с нарушением санитарных норм избежали эпидемических заболеваний». Долгие годы этот документ находился под грифом «секретно».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Будем вместе
Метки

Сеть SMI2

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: