ДепутатыПро политику

В ЗакС не пустили какого-то журналиста. Почему меня это должно волновать?

В Законодательное Собрание Петербурга не пускают журналиста «Эха Москвы в Санкт-Петербурге» Сергея Кагермазова. До работы на «Эхе» Кагермазов писал для портала МР7. Постоянной аккредитации его лишили год назад после серии публикаций про председателя парламента Вячеслава Макарова. Почему этот конфликт должен волновать общество?

I. Потому что, возможно, сам законодательный орган нарушает законы

Отказ можно трактовать как незаконный. Вопрос аккредитации журналистов описан в ст. 48 действующего закона о средствах массовой информации. Несмотря на общие формулировки, там сказано, что «журналист может быть лишен аккредитации, если им или редакцией нарушены установленные правила аккредитации либо распространены не соответствующие действительности сведения, порочащие честь и достоинство организации, аккредитовавшей журналиста, что подтверждено вступившим в законную силу решением суда» (спойлер: его нет). В положение об аккредитации в ЗакС эта формулировка перекочевала почти без изменений. Там перечислены несколько оснований для отказа в аккредитации: если СМИ узкоспециальное, если оно не освещало ранее деятельность парламента, если представлены недостоверные сведения и «по результатам проверки журналистов СМИ, проводимых правоохранительными органами». Последняя формулировка была принята, кстати, в конце 2017 года, когда Кагермазова искали правоохранительные органы и военкомат (сам журналист уверен, что не без «наводки» спикера Макарова). Но в 2019 году такой причины (проверка правоохранительных органов) в ЗакСе не называли.

В двух последних случаях отказа в аккредитации было дано другое объяснение: нехватка мест в зале для журналистов (так сказала редакции «Эха» новая руководительница пресс-службы Елена Гаврищук). Сам Макаров такой причины на брифингах не называл, зато не в первый раз напомнил, что Кагермазов не служил в армии. Так или иначе, обе эти «причины» для отказа не содержатся ни в Положении об аккредитации ЗакСа, ни в законе о СМИ. То есть, возможно, сам законодательный орган нарушает законодательство (и свои собственные внутренние нормы).

В связи с недопуском Кагермазова в парламент обращения в правоохранительные органы направили главный редактор «Эха Москвы» и петербургский Союз журналистов.

Кстати, 12 февраля редакция «Эха» получила ответ на свой запрос от ЗакСобрания. Там сказано: «Аккредитация осуществляется в соответствии с действующим законодательством и положением об аккредитации журналистов при Законодательном собрании». И всё.

II. Потому что спикера можно заподозрить в мести конкретному журналисту

За последние 10 лет публично стало известно только об одном случае отказа в аккредитации журналиста в петербургском парламенте — и это Сергей Кагермазов. Отказу предшествовало большое количество публикаций корреспондента про спикера, а также их личное общение — когда Вячеслав Макаров ещё отвечал на вопросы Кагермазова.

Так, в одном из материалов МР7 речь шла про дорогие часы, которые глава парламента дарит курсантам. Закупали их за бюджетный счет. Вместо комментария по этому поводу Макаров сказал: «Вы не знаете, как в армии вручают ценные подарки? Вы никогда в армии не служили? Напомни мне (обращается к пресс-секретарю), чтобы я [военкому] Качковскому сказал. Может, мы Кагермазова призовем в вооруженные силы. Покажем ему, как в армии вручаются часы». К слову, военкомат действительно стал искать журналиста.

В другой публикации говорилось о транспортном обслуживании депутатов парламента и сотрудников аппарата. Закупкой заинтересовалась антимонопольная служба, хотя сам Макаров считал ее абсолютно законной.

А ещё Кагермазов писал, что спикер якобы живет в роскошном доме в престижном районе Каменного острова. Жилье зарегистрированно на маму его зятя — предпринимателя Татьяну Селегень. Кадастровая стоимость дома — 65 млн рублей, агентство «Элитные квартиры» оценило его в 109 млн рублей. Это в разы превышает годовой заработок спикера.

Наконец, МР7 опубликовал сведения о диссертации Вячеслава Макарова. Спикера никто не обвинял, что он написал ее не сам, дело в другом. Публикация о научном труде главы Заксобрания вышла на фоне борьбы за передачу Исаакиевского собора РПЦ. Макаров — один из самых ярких публичных сторонников передачи. Но в его диссертации есть и такой пассаж: «Военная дисциплина держится в буржуазных армиях главным образом на классовом принуждении, подкрепленной сложной системой идеологической обработки и морального развращения военнослужащих, на религии, денежном подкупе, на страхе солдата перед офицером».

III. Потому что журналист представляет не себя и свое СМИ, а общество

Теоретиками как в России, так и на Западе журналистика не рассматривается только как хозяйствующий субъект. СМИ это общественный институт, который осуществляет контроль за властью (и другими акторами) в интересах общества. Возможность задать вопрос спикеру парламента (в том числе критический) — один из инструментов этого института.

Это представление довольно старо и исповедуется как правыми, так и левыми идеологиями. Например, для Маркса (с которым, возможно, знаком Вячеслав Макаров; на страничке Крутче-байгорского сельского совета он назван кандидатом исторических наук) цензура это наказание, печать — не ремесло, а общественная сила. Сторонников цензуры он называл врагами. Кстати, основной работой Маркса на тему свободы печати является статья «Дебаты шестого рейнского ландтага», то есть земельного парламента (по иронии судьбы сейчас заседает шестой созыв ЗакСа).

Максимального развития концепция «общественного института» достигла в США, где журналисты после слов кандидата в вице-президенты, что она знает о России всё, «потому что Россия видна из окна её дома на Аляске», едут и проверяют — видна ли? А когда выясняется, что нет, не видна, критикуют кандидата. Так было в 2007 году с Сарой Пэйлин, которая шла в паре с Джоном Маккейном.

IV. Потому что читатель лишается разнообразия

Когда представителя СМИ лишают права задать вопрос (и даже шанса задать этот вопрос), производится первичный отсев. Качество информации падает, а тексты становятся однообразными. Знаменитый журналист Уильям Ширер пишет, что даже Гёббельс, подчинивший Рейху немецкую прессу, в 1934 был вынужден созвать совещание, на котором обратился к издателям с неожиданной просьбой: не могли бы они сделать газеты чуточку разнообразнее.

Будем вместе
Метки

Сеть SMI2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: